Полная версия

Главная arrow Политология arrow Анализ Осетино-ингушского конфликта

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Анализ урегулирования конфликта

Прежде всего, нужно отметить, что само понятие урегулирования мы определяем в связи с уровнем и формами насилия, к которому прибегают стороны в рамках сложившейся системы межгрупповых отношений. Урегулирование конфликта - это деятельность и результат, в которых удается реконструировать (многоуровневую, многосубъектную) систему отношений таким образом, что конфликтное противоречие перестает в них доминировать, а насилие перестает быть их атрибутом. «Урегулированными» можно назвать отношения, перестающие сводиться к своей конфликтной форме, сопровождаемой насилием. В рамках урегулирования «неразрешенное противоречие» перестает блокировать привычную, повседневную жизнь людей, хотя само это противоречие может сохраняться в латентной, отложенной или измененной форме. Таким образом, урегулирование можно отличить от исчерпания конфликта или его разрешения, когда прекращает существовать или предмет конфликта или, по меньшей мере, одна из сторон перестает выступать как субъект конфликтного противоречия.

Осетино-ингушский конфликт представляет собой, на мой взгляд, один из примеров, в котором явственно выражены признаки урегулирования, но само «основное противоречие» остается неразрешенным. (Потому этот конфликт можно назвать находящимся в состоянии контролируемого воспроизводства). Неразрешенным противоречием, лежащим в основе осетино-ингушского конфликта, я считаю вопрос о статусе части североосетинской территории («Пригородный район»), на которую в той или иной форме заявлены претензии со стороны Ингушетии или - «от имени ингушского народа» - со стороны какого-либо из влиятельных общественно-политических объединений.

К основным параметрам урегулирования конфликта мы отнесем следующие:

  • · Структура и характер двусторонних контактов (отношений) сторон, находящихся в конфликте.
  • · Продвижение сторон к какому-либо решению основного противоречия, лежащего в основе конфликта.
  • · Уровень и формы этнически сопряженного насилия.
  • · Характер «общей истории», в том числе - трактовки самого конфликта, гетеростереотипы.
  • · Активность сторон в информационном пространстве (в том числе и федеральном).
  • · Степень ликвидации материальных последствий конфликта (восстановление инфраструктуры, жилья, обустройство/возвращение вынужденных переселенцев).
  • · Федеральная экономическая и политико-правовая конъюнктура и федеральная политика, направленная на урегулирование конфликта.

Повторим, что определяющий признак процесса урегулирования кроется в изменении роли и формы конфликтного противоречия в структуре отношений. Что касается жизни людей или политической активности элит, этот сдвиг связан с изменением места и форм насилия в репертуаре тех стратегий, с помощью которых воспроизводится сама многоуровневая система отношений.

К декабрю 2005 года процесс урегулирования осетино-ингушского конфликта пришла к выработке и подписанию Соглашения о добрососедстве и сотрудничестве между РСО-А и РИ. Существо этого политического документа выражается, в частности, в том, как он читается людьми, вовлеченными в повседневные «этнические стратегии» и какие влиятельные для них макроопределения ситуации этот документ содержит. Важно то, какая собственно определенность задается в актуальной картинке соседства влиятельными политическими агентами, какая фактура отношений на локальном уровне полагается адекватной для новой исторической фазы развития российской - общей для осетин и ингушей - государственности. Ни для кого из внимательных наблюдателей за развитием ситуации в зоне бывшего осетино-ингушского конфликта не секрет, что соглашение подписано при деятельном участии федерального центра и что само подписание нацелено на реконструкцию осетино-ингушских отношений в контексте укрепления институтов российского государства. Соглашение является серьезным сигналом об изменении общественно-политической атмосферы во всем северокавказском регионе, об обретении государством устойчивости - того ключевого макрополитического фактора, дефицит которого в решающей мере обусловливал возможности для неформальной легитимации этнического насилия. Соглашение дает понять, что насильственные этнические стратегии вновь лишаются ресурсов легитимной и институциональной мобилизации.

Согласованию текста соглашения и его подписанию предшествовала целая серия контактов и встреч не только руководителей республик, федеральных или республиканских чиновников, но многочисленные неформальные встречи общественных деятелей, деятелей культуры и ученых, священнослужителей, молодежных лидеров. Именно критическая масса этих позитивных контактов открыла возможности для подписания документа. Однако сам этот документ можно назвать «рамочным» в том смысле, что еще предстоит развернуть его пункты в конструктивных политических, хозяйственных, организационных, культурных, даже бытовых мероприятиях - на тысячах площадках той повседневности, где простые обыватели становятся главными субъектами истории.

 
Перейти к загрузке файла
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>